- 30 -

       К тому времени командование Группы войск закончило вывоз с острова ракет и самолетов Ил-28. В Советских Вооруженных Силах и Объединенных вооруженных силах государств - участников Варшавского Договора была снята повышенная боевая готовность. Народы мира вздохнули с облегчением: угроза атомной войны миновала.

       Советское руководство приняло решение передать обычное вооружение и боевую технику советских войск Кубе. Перед нами встала новая задача: научить солдат и офицеров Революционных Вооруженных Сил в совершенстве владеть этой техникой. Личный состав Группы войск, выступавший в роли коллективного инструктора, старался щедро передать весь свой опыт и знания товарищам по оружию. Это были особые ратные будни, наполненные взаимопониманием, душевной добротой, открытостью сердец, искренностью. Это была настоящая школа интернационализма.

       В канун праздника Великого Октября Плиев устроил небольшой прием для руководящего состава советских и кубинских войск. Первый тост был за глав правительств: Никиту Сергеевича Хрущева и Фиделя Кастро Рус. Рядом со мной сидел кубинский капитан, занимавший большой военный пост. Обращаясь к товарищам, он заметил, что следует выпить не за Фиделя и Хрущева, а за Фиделя и Сталина. Мы не согласились, но капитан продолжал настаивать: «За Фиделя и Сталина». Смысл его слов сводился к тому, что если бы был жив Сталин, то ракеты остались бы на Кубе.

       В конце дня я послал Малиновскому очередное расширенное донесение, в котором упомянул и о случае на приеме. Этот доклад имел для меня неожиданные и неприятные последствия.

       Поздно вечером 7 ноября мне сообщили, что завтра в 10 часов утра меня вызывает А.И. Микоян. Вызов меня насторожил. Почувствовал: что-то случилось. Поинтересовался, кто еще приглашен. Мне ответили, что еще несколько человек, в том числе и Плиев. Мысленно проанализировал всю свою работу на Кубе, возможные вопросы, которые могли интересовать Микояна, и только далеко за полночь уснул.

       ...Разговор Микоян начал с вопроса: «Кто из вас сообщил в Москву о том, как прошло здесь празднование Октябрьской революции?»
       Я сразу понял: речь шла о моем донесении, о чем сразу же сказал ему. Пересказал и содержание доклада в адрес министра обороны.
       К большому моему удивлению, приглашенные на встречу товарищи, зная о критических высказываниях некоторых кубинских офицеров по поводу вывоза ракет, молчали, с подобострастием поглядывая на Микояна.
       А.И. Микоян помолчал, затем строго напомнил всем, и в первую очередь мне, что он здесь представитель Президиума ЦК КПСС и должен знать, кто и что докладывает в Москву.
       - Закончим неприятный разговор, - сказал он в конце беседы. - Не будем больше возвращаться к этому вопросу. Пусть все останется между нами. Не скрою, меня взволновала эта встреча. Понимал, что от одного только слова Микояна зависит вся моя дальнейшая служба и в конечном итоге судьба.