РАЗДЕЛ I. РАЗРАБОТКА ЗАМЫСЛА И ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ОПЕРАЦИИ "АНАДЫРЬ"


Грибков А.И.
ГРИБКОВ Анатолий Иванович

       Родился 23 марта 1919 года в селе Духовое ныне Лискинского района Воронежской области. В Советской Армии с 1938. Окончил Харьковское бронетанковое училище (1939), ускоренный курс Военной академии имени М.В. Фрунзе (1942), Военную академию Генерального штаба (1951), Высшие академические курсы при ней (1968 и 1975). С 1939 командир танкового взвода, с июня 1940 помощник начальника штаба отдельного танкового батальона. Участвовал в советско-финляндской войне 1939 - 1940 командиром взвода. С июля 1941 командир танковой роты на Западном фронте. С июня 1942 представитель Генерального штаба при штабах 1-го танкового корпуса на Брянском фронте, 1-го механизированного корпуса на Калининском фронте, 19-го танкового корпуса на Центральном фронте, 2-го танкового корпуса на Воронежском фронте. В августе 1943 - мае 1944 - при штабах Южного и 4-го Украинского фронтов. С ноября 1944 по ноябрь 1949 - в Генеральном штабе. С марта 1952 начальник отдела управления штаба Ленинградского военного округа. С января 1956 начальник оперативного управления - заместитель начальника штаба Ленинградского, а с декабря 1959 Киевского военных округов. С ноября 1960 в Генеральном штабе: заместитель начальника управления, с июня 1961 начальник управления, а с декабря 1963 заместитель начальника Главного оперативного управления. С июня 1965 командующий армией. С декабря 1968 первый заместитель командующего, с февраля 1973 командующий войсками Ленинградского военного округа. В 1976 - 1988 начальник штаба Объединенных Вооруженных Сил стран - участниц Варшавского Договора. В 1989 - 1992 в составе Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Генерал армии. За проведение операции "Анадырь" награжден орденом Ленина.

* * *

       В один из майских дней 1962 года в мой кабинет в Генеральном штабе буквально влетел генерал-полковник С.П. Иванов. Своего непосредственного начальника я знал давно, но таким взволнованным видел впервые. Понял, что-то случилось. И не ошибся. Начальник Главного оперативного управления приказал срочно подготовить один документ.

       Машинистку не задействовать, - подчеркнул Иванов, протягивая мне стопку листков. - Разрешаю к работе привлечь генерала Елисеева Г.Г. и полковника Котова В.Н. Запомните, кроме вас троих о документе никто не должен знать.

       Знакомство с загадочными листками заняло несколько минут. Это были рабочие записи С.П. Иванова. Будучи секретарем Совета Обороны СССР, он сделал их на только что закончившемся очередном заседании в Кремле. Так я впервые узнал о решении руководства страны направить наши войска на далекую Кубу, о планировании операции, получившей впоследствии кодовое название "Анадырь".

       Задача нашей "троицы" состояла в том, чтобы на основе записей генерала Иванова срочно подготовить для Председателя Совета Обороны Н.С. Хрущева предложения Генерального штаба о создании на острове Куба Группы советских войск. Что и говорить, поручение было ответственное, да и сроки поджимали. Забыв о времени, мы принялись за дело. Разумеется, мне не раз приходилось советоваться с генералом Ивановым, прежде чем окончательно сформулировать то или иное предложение: как-никак, а речь шла о документе особой государственной важности. И надо сказать, Семен Павлович показал себя не только крупным штабистом, но и умелым организатором: советы давал ценные. Во многом благодаря ему мы закончили работу за двое суток. Разработанный нами документ выглядел внушительно. Его содержание изложу несколько позже, а пока вернусь к событиям, предшествовавшим этим памятным для меня дням.

       Карибский кризис, как известно, явился следствием развития военно-политической обстановки в зоне Карибского бассейна после Кубинской революции, которая нанесла ощутимый удар по экономическим и торговым интересам североамериканских компаний, показала народам Латинской Америки пример борьбы за свободу и независимость.

       В период описываемых событий нам еще не были полностью известны планы США по свержению революционного правительства Кубы. Почти через 30 лет на трехсторонней встрече делегаций СССР, США и Кубы в январе-феврале 1989 года американская сторона приоткрыла завесу над строго засекреченным ранее "Планом Мангусты", ставившим целью свержение правительства Ф. Кастро.

       Первым шагом в осуществлении этого плана явилось вторжение наемников на Кубу 17 апреля 1961 года в районе Плайя-Хирон. После разгрома их в течение 72 часов Пентагону оставалось лишь одно: начать вторжение собственными вооруженными силами. Под видом маневров и учений ("Лантифебекс 1-62", "Юпитер Спринт"), проводившихся в Карибском море, спецгруппы американских войск отрабатывали порядок десантирования на Кубу. Одновременно был усилен на острове гарнизон военно-морской базы США Гуантанамо, а президент США получил согласие конгресса на призыв в армию 150 тысяч резервистов.

       Все говорило о том, что руководящие круги США, не считаясь с мировым общественным мнением, сделали ставку на удушение Кубинской революции с помощью военной силы.

       Советский Союз неоднократно предупреждал правительство США о недопустимости провокаций против революционной Кубы, об их возможных опасных последствиях, но все предостережения были проигнорированы. Пришлось принимать ответные меры.

       Мысль установить на Кубе советские ракеты средней дальности впервые возникла у Н.С. Хрущева после беседы с А.И. Микояном, который в 1959 году побывал на острове и познакомился с Фиделем и Раулем Кастро, Эрнестом Че Геварой, другими руководителями Кубинской революции и проникся глубокой симпатией к их стремлению отстоять свободу своей страны.

       Поражение наемников в районе Плайя-Хирон еще больше убедила Н.С. Хрущева в том, что Соединенные Штаты не откажутся от новой попытки вторжения более крупными силами. Участившиеся полеты американских разведывательных самолетов над Кубой, о которых сообщала печать едва ли не всего мира, наглядно свидетельствовали об этом.

       По мнению Н.С. Хрущева, обеспечить оборону Кубы обычными вооружениями не представлялось возможным. Только ракеты с ядерными боеголовками могли стать надежным средством сдерживания возможной агрессии США. В конце апреля 1962 года он поделился этой мыслью с А.И. Микояном, подчеркивая, что только так, на его взгляд, можно гарантировать безопасность Кубы.